Домой Новости В стране Сельским трудом монахини реабилитируют алкоголиков, наркоманов и бездомных

Сельским трудом монахини реабилитируют алкоголиков, наркоманов и бездомных

32
0

Сестры и братья

Многие даже не знают о существовании большого монастыря на окраине Минска. Всего двадцать лет назад на его месте был пустырь. Сейчас у монастыря 12 храмов, более 30 мастерских, женское и мужское подворье. Президент посетил Свято-Елисаветинскую обитель на Рождество. Подарил икону и прислал подарки для послушников. Многое они раздали нуждающимся. Один из социальных проектов — мужское подворье, где сестры принимают людей, которым некуда идти. Бывшие наркоманы, пьяницы, бомжи, заключенные получают шанс наладить жизнь. И это не просто еда и кров. Еще и работа, в том числе крестьянская. Подворье (землю для этих нужд выделили в нескольких километрах от Минска) начиналось с маленькой полуразрушенной фермы.

Корреспондент «СГ» выехала в окрестности деревни Лысая Гора в Минском районе посмотреть, что из этого вышло.

Церковь в честь иконы Божией матери «Неупиваемая чаша».

Молиться и работать

Поначалу, в 1999-м, первые 10 бывших наркоманов и один алкоголик (кстати, позже этот бывший горький пьяница стал схимонахом) на подворье жили в одной половине коровника, свиньи и другие животные — в соседней. Сейчас проезжаем мимо двух железнодорожных вагонов, благоустроенных домов, отдельных зданий общежития, гостиницы… Храм в честь иконы «Неупиваемая чаша», ферма, конюшня и помещения при ней, мастерские, питомник для животных, теплицы. У некоторых постояльцев на лицах следы всех их приключений: ломаные носы, обветренная кожа. На разговор идти не спешат, в основном заняты делом. Мы обошли далеко не всё, а потратили четыре часа! Есть даже купель, куда специально приезжают на Крещение окунаться паломники и сотрудники монастыря. Сейчас у подворья 270 гектаров земли. И, судя по утренней поверке, 177 братьев.

Цифра, образно говоря, текучая. За неделю может смениться до двадцати человек. Старший брат Сергей Позняк знакомит меня с уставом. Сам верующий, многодетный отец, 20 лет в силах специальных операций Вооруженных Сил. Ушел в запас по болезни и однажды, исповедуясь у настоятеля обители протоиерея Андрея Лемешонка, спросил: «Может, я вам пригожусь?» В социальном приюте он не надсмотрщик, ведь никто не держит здесь людей насильно. Уходят, приходят, напиваются, срываются — всех стараются простить и дать шанс.

Старший брат Сергей Позняк.

Но пока ты здесь, будь добр, строго соблюдай режим. Утром и вечером (в 6.30 и 18.30) молитва. Раз в неделю акафист перед иконой «Неупиваемая чаша». Собрание с настоятелем монастыря, исповедь, причастие на литургии. Ежедневно развод «на послушание» — работу в разных мастерских и на ферме.

— Человек должен молиться и работать — вот и все, — Сергей по-военному краток. — Драк у нас не было, стычки пресекаем.

Алкоголь и наркотики под запретом. Нарушителей либо помещают в специальную комнату протрезвиться, либо просят уйти.

Белорусский эфиоп

Отчаявшиеся люди добираются в этот приют со всей Беларуси, а также из России и других стран. Бывает, пытаются скрыться преступники, но контакт с милицией помогает их быстро вычислить. Сначала новеньких отмывают, если надо, дают одежду из гуманитарной помощи. Селят на первых порах в общий вагон. Почему так?

— Если человек жил на помойке, то он не сможет сразу перестроиться в нормальных условиях, — толкует монахиня Ирина. — Тащит под себя всякий мусор. Соседи по вагону стыдят, и потихоньку тот начинает меняться.

Сестра Ирина качает головой и вспоминает первую встречу с довольно необычным насельником подворья — эфиопом:

— Смотрю — все лицо черно-синее… Вот, думаю с сочувствием, человека жизнь потрепала.

На самом деле это обычный цвет кожи для уроженца Африки. Он многое пережил к тому моменту и попросил не называть имя. По-русски говорит, но с акцентом. Как мы поняли, учился в БГАТУ на электрика. Потом работал в Валевачах Червенского района животноводом. Пил, оказался на улице. Сейчас его жизнь заиграла новыми красками. Он с трепетом показывает мне иконы, которые клеит и помогает расписывать в мастерской. Взяв кисть, буквально светится и объясняет мне:

— У нас в Эфиопии тоже есть православная церковь, хотя мы отмечаем религиозные праздники по-другому: танцуем, поем на улицах. Но главное — если веришь, душа спокойна и водка не нужна.

Общежитие для братьев.

Впрочем, будем честными, далеко не все братья прониклись идеалами праведной жизни. Это было бы утопией. Есть здесь и характерный скепсис, и особый юмор. Вот Анатолий Тронин, бывший строитель, а потом алкоголик. Он присматривает за животными в приюте. Недавно здесь завели кур особой породы — сибирская мохноножка. От 30 кур — 150 яиц в неделю. Так вот, черные рябы бывают двух окрасов: матовых на подворье в шутку прозвали монашенками, с перламутровым отливом — игуменками.

Брат Анатолий Тронин присматривает за животными.

Животновод Александр Грудинко при монастырских козах уже четыре года. Помимо 40 дойных рогуль на подворье имеются овцы. Среднесуточный удой от коровы — 20—30 килограммов.

Современное доильное оборудование, холодильник. Загоны чистые, даже характерного запаха почти нет. Продукты идут на нужды подворья и самого монастыря.

Судьбы большинства братьев непростые. Тот же Анатолий говорит, что пробовал уходить с подворья, и снова возвращался.

Утром встал — полетел…

На подворье трудятся и руководят всеми этими 180—200 мужиками всего шесть монахинь. Сестра Ирина уже 14 лет в монастыре, 10 из них на подворье. Она  признается, что ее собственного отца убили в бандитские 1990-е годы. Девушка  мечтала стать врачом и пять раз пыталась поступить в вуз. Наконец подала документы в нархоз, но через два месяца их забрала — и ушла в монастырь. Ее мечта — создать здесь кафе со своими натуральными продуктами. Ее «хобби», хотя, конечно же, это работа — переписка с заключенными, около 100 человек.

Сестра Ирина не чурается любой работы, даже водит трактор.

— Надо к каждому относиться по-человечески, как мать, сестра, — считает она. — Даже если поначалу он воспринимает те же письма как развлечение от скуки, Бог все может изменить. Некоторые из них после выхода из колонии приедут на подворье…

По сути это социальный проект, не окупающий себя. На содержание каждого брата в месяц уходит около 400 рублей. На руки деньги получают не все, но питание, средства ухода и даже сигареты (3—4 пачки в неделю) — бесплатно. Однако монастырь очень заинтересован в сотрудничестве с МВД и различными фондами, чтобы расширить число тех, кому помогает. Сотрудник отдела внешнеэкономических связей монастыря Анд­рей Бондаренко рассуждает:

— Не секрет, что те, кто вышел на волю, нередко попадают за решетку снова, потому что им негде ночевать, нет работы. Они становятся бедой, особенно на селе. Мы могли бы принять и реабилитировать намного больше людей, но для этого нужно объединить усилия с заинтересованными организациями.

Сестра Ирина выходит проводить нас. Ее скромное и местами даже потертое облачение  выглядит просто рядом с новыми зданиями церкви и общежитием для насельников. Но она бодра и улыбается:

— Это до монастыря у меня было чувство обреченности: ты в клетке, умрешь — и ничего не останется. А здесь по-человечески бывает тяжело: слезы, обиды. Но я вижу, как Бог любит людей, меняет их своей благодатью. Поэтому утром встал — полетел, вечером упал, а потом опять.

Источник