Домой Новости БООФ Живой человек в деревне

Живой человек в деревне

177
0

…19 декабря 2010 года в 15.00 часов из деревни Мацки Минского района вышел человек с развернутым бело-красно-белым флагом в руках. Он шел по трасе Мядель- Минск с очевидной целью – успеть на площадь Независимости к началу митинга, на котором оппозиция собиралась заявить о фальсификации выборов.

Снежок обочины поскрипывал под ногами, попутные и встречные машины одобрительно сигналили, многие останавливались, предлагая бесплатно подвезти. Но он благодарил и шел дальше с флагом на плече, прислонив голову к деревянному древку. Стемнело…

В конце концов он, фермер Владимир Матусевич, понял, что пешком не успеет и сел в первую же попутную машину. Женщина за рулем помогла пристроить древко флага между сидений и, ни о чем не спрашивая, начала объяснять куда нужно обращаться если на площади задержат или изобьют. Похоже, она имела либо какое-то отношение к правозащитникам, либо горький опыт участия в публичных акциях – таких в Беларуси тогда было много.

— А потом я пришел на площадь, — говорит Владимир Матусевич.—Людей вначале было мало, громкой музыки много. Сплошная «Калинка»! Потом все пошли к Дому правительства, скандируя «Уходи!» и имея в виду вполне конкретного человека. Я тоже шел, тоже скандировал. А потом, когда началась суматоха с то появляющимся, то исчезающим ОМОНом, я ушел.

Живой человек в мертвой деревне

…Нет, хлеборобских корней у Владимира Матусевича не было. Отец местный, мать латышка, после войны приехала с отцом, служившим в Латвии, в разрушенную послевоенную Беларусь. Ее родственники жили богаче, а тут пришлось нелегко – плюс шестеро детей, двое из которых умерли. Отец работал в Минске, семья жила под Минском в Мацках — в полной власти совхозного бригадира, которого иначе как «тиуном» не называли. В деревне было 40 коров и проблема с сеном – все шло в колхоз, косить не давали.

Тогда мать сказала:

— Убегай! Тут жизни не будет…

Тогда многие убегали куда угодно: молодые парни после армии вербовались на стройки, те кто постарше – тайком уезжали в колхозы соседних Игналинского и Даугавпилского районов Литвы и Латвии, где жить было легче. Владимиру же повезло поступить в Таллинскую «мореходку» и он, что называется, «увидел мир».

После мореходки с квалификацией радиста был направлен во Владивосток, а уже оттуда «ходил» по океанам под писк тогдашней «морзянки». Видел людей, которые иначе живут и иначе улыбаются. Видел корабли, которые были не угрюмо-темными, а всегда нарядными и светлыми. И самое главное: в одном из английских портов впервые в жизни услышал хороший белорусский – из уст эмигранта:

— Ты беларус, братка? Дык адкуль, як маешся? Як там, на Радзіме?

И не смог ответить на языке, который (он почти уже забыл об этом) был его родным языком.

…Это была бы слишком простая схема: «ему стало стыдно и он вернулся на Родину», по сути в никуда. Где не было ни пристанища, ни работы. И где ни на Свислочи, ни на Немане не было ни одного корабля из тех, на которых он мог бы хозяйничать в радиорубке.

Но он вернулся в это самое «никуда» в том числе и потому, что, все-таки, стало стыдно! И в 1988 году добился права арендовать 40 гектаров земли в родной деревне Мацки – «радист-агроном» широкого профиля.

Дома и, главное, у себя дома

В Мацках фамилия Матусевичи всегда была, как сегодня говорят, «деревнеобразующей». Стоит только сходить на кладбище: сплошь Матусевичи. И не потому что все родственники (если только запредельно дальние), а потому что так во многих белорусских деревнях: одна фамилия доминирует. Часто она же и формирует название деревень: Мануйлы, Сипайлы…

А тут сплошь Матусевичи. И Владимир решил жить и работать здесь. Потому что он уже понял: жить надо дома и, по возможности, у себя дома.

Аренда земли к 1988 году в Беларуси была узаконена. Он пошел в сельсовет, потом к директору совхоза. Но на него смотрели как на чудака. Директор говорил, что послабление временное и землю давать отказался.

— Закон об аренде? Пошел ты…Я здесь закон!

Потом, когда его (тогдашнего директора) арестовали, выяснилось, что он, все же, раздавал землю за взятки. При обыске у него нашли доллары, фунты, даже лиры — земля в Минском районе уже тогда стоила дорого. Часть купюр была свернута в трубочки и втиснута в пустые гильзы патронов от двустволки …

А Матусевич еще верил в Закон и давать взятки не хотел. То есть, чиновничья мелкая пакостность столкнулась с широкой морской душой, окрыленной пониманием того, что она (душа) у себя дома. Сельхозчиновник был нагл, Матусевич верил в себя и свою правду. Когда сельхозчиновник особенно зарвался, широкая «морская душа» не выдержала и состоялась приличная такая драка…Даже две — с растяжкой по времени в несколько дней. А мордобой получился классный — совсем как по молодости в приличном портовом кабаке! Ах, молодость: «В Кейптаунском порту, с пробоиной в борту, «Жанетта» поправляла такелаж…»

«Маёнтак» в деревне

…Словом, землю «радист-агроном» получил и потом, когда законодательно оформилось фермерство, начал ее регистрировать. Он — белорус в Беларуси, то есть у себя дома — хотел, чтобы его хозяйство называлось по-белоруски: «Маёнтак «Матусевічы». В инстанциях его понимать не умели и началась эпопея длинной в полгода.

Собственно говоря, оно бы ему 155 лет не нужно! Он, со своей квалификацией «агронома-радиста» и так брел напролом как ночью по тайге, не зная толком что и как делать. На своих 20 гектарах пашни начал выращивать картошку, которой тогда не хватало. Были коровы, немалое стадо овец в 50 голов. Была капуста, которой тоже не хватало. Но все шло ни шатко, ни валко, без ясно видимой перспективы. К тому же, вместо «амперов» и «омов» пришлось учиться разбираться в пестицидах и гербицидах, и прочих штуках на птичьем агрономическом «арго».

Но он все же хотел, чтобы его хозяйство называлось на родном языке «Маёнтак «Матусевічы»! Это был его долг родной земле, с процентами за все те годы, когда он тут не жил и на белорусском языке не говорил. И он твердо решил этого добиться, как всегда всего в своей жизни добивался, собственными силами.

…Его тогда никто не понимал. В райисполкоме юная девушка отказалась даже читать Устав хозяйства на белорусском языке, заявив, что она «…за две недели его не прочитает» и вообще — ей нужен переводчик.

В областной службе, где должны были согласовать название, кривились и шушукались, объясняя попутно, что у них в компьютерах нет белорусских программ, посредством которых можно внести белорусское название.

В разрешительной системе, где делают печати, вежливо объяснили, что не могут изготовить печать с белорусским текстом и белорусским названием, поскольку у них так не принято и вообще нет компьютерных программ, их нужно заказывать. На предложение заказать, а он, Матусевич, подождет, было отвечено, что это большие затраты, а народные деньги надо беречь… И главный довод: в Законе о языке написано – «и (или) белорусский язык». А «или» означает, что не обязательно.

Тогда он начал искать Закон о языке на белорусском языке. Но не нашел – всюду только на русском! Решил, что экземпляр Закона должен быть в Парламенте – его там приняли и долго объясняли, что издать Закон на белорусском языке будет очень дорого.

…Он находился по инстанциям так, что оскомина осталась на всю жизнь. Он устал от инстанций так, как никогда не уставал во время своих путешествий по Балтии, Украине, России, Франции – пешком или на велосипеде. Поскольку корабля у него уже не было…

Но, наконец, и от него все устали. Ему сделали печать с надписью: «Маёнтак «Матусевічы», а так же бумагу, в которой написано, что «сялянска-фермерская гаспадарка «Маёнтак «Матусевічы» зарэгістраваная ў адзіным дзяржаўным рэгістры». Другое дело, что этот самый регистр существовал только на русском языке и в нем нет «Маёнтка «Матусевічы», а есть «Усадьба «Матусевичи». Но это уже полбеды…Хотя, конечно, позорище!

Ты должен сначала умереть…

…Нет, он никогда не занимался политикой. Разве что в короткие дни ГКЧП, когда пока еще не посаженный за решетку директор совхоза только что не плясал от радости, Владимир написал первый в своей жизни лозунг. Он тогда вышел к своим парникам на въезде в деревню, а рядом с ними лежала громадная такая бочка – собственно, маленькая цистерна. И он отчетливой, яркой краской и насколько можно было большими буквами написал: «Сталинисты не пройдут!». Всего лишь… Мало? Но если бы не он, то никто бы и не написал. И может они тогда прошли бы?

А потом в каждый праздник он вывешивает на крыше своего трехэтажного дома, выстроенного своими руками, свой бело-красно-белый флаг. Он виден с шоссе «Минск-Мядель» и вначале районное, а, случалось, и областное начальство, приезжало, пугалось само и пыталось пугать его всякими ужасами. Но трудно запугать человека, который знает, что он живет дома – собственно, у себя дома! Приезжать перестали и флаг, совсем недавно бывший государственным, а сейчас почти уже криминальный, по-прежнему взвивается в ясном небе.

А вообще, повторим, Владимир Матусевич не политик – он занимается овощами. Он, наконец, понял свою специализацию: редкие овощные культуры, которые сегодня везут из Голландии, Польши, Испании…В том числе, сельдерей корневой, пекинская капуста, брюссельская капуста, цветная, брокколи, лук порей…

Как это говорят, с этих овощей он и живет. С них же построил дом, в котором живет со своей семьей, и сестра, у которой отдельное фермерское хозяйство и своя специализация. Его дочь работает в Минске, а сын, работавший там же, вернулся в деревню и теперь у отца есть поддержка и уверенность, что начатое им дело не умрет. Более того, Владимир передал хозяйство сыну – теперь сын глава КФХ.

Владимир хотел передать ему и землю, но в «инстанциях» сказали: ты должен сначала умереть… И только тогда по наследству земля перейдет сыну. Так решается вопрос в стране, где нет частной собственности на землю, пригодную для сельхозработ.

…А деревня Мацки умирает. Собственно говоря, деревни как таковой уже нет: 8 семей, а так все больше дачники. Даже когда в сезон нужно работать с овощами, нанять сезонных работников никак нельзя. Зато нет недостатка в пенсионерах из соседних деревень. Они выстраиваются в очередь и не обходится без обид, потому что всех обеспечить работой Матусевич не может. А ведь он платит 35 рублей в день за восьмичасовую работу четырем постоянным наемным работникам. А в сезон, когда приходится «упираться» по 12-14 часов и количество работников возрастает, то и дневной заработок возрастает.

… А рядом с его домом – кладбище. А на кладбище была старая-старая церковь, в которой провожали сельчан в последний путь. А потом эту церковь решением сельсовета снесли. И тогда Владимир, совместно с шурином, решили построить новую церковь. Было много суматохи с инстанциями – это ведь только сносить легко. А уж как потом каждый будет отправляться в свой последний путь – личное дело каждого…

Но пробили все препоны и построили – за собственный счет.

Живой человек в большом мире

…Семья работает на тех же сорока гектарах, потому что попытки расшириться ни к чему не привели. Но все равно: дела идут хорошо, овощи от Матусевича находят нормальный сбыт. Павда, с сетевыми магазинами работать не удается – слишком уж они диктуют выгодные только им правила. Приходится работать с посредниками, но все равно – сбыт есть.

И теперь сын, глава КФХ, имеет возможность отпускать отца в туристический отпуск. Что важно, потому что еще со времен «морзянки» Владимир понял: мир велик и желательно посмотреть хотя бы его малую часть. А поскольку корабля у него уже нет, он пришел к выводу, что велосипед ничуть не хуже.

На сегодняшний день, Владимир объездил и обошел пешком приграничные области России, всю Европу – от Литвы до Барселоны включая Париж, Лиссабон, Хельсинки, Стокгольм и вообще…

Сын купил ему новый импортный велосипед, потому что до недавнего времени Владимир ездил на минском.

— Он чем был хорош? – рассуждает Владимир. – Где-то под Тарту отломался багажник. Так я возле первого магазина попросил мужиков за бутылку найти другой– народ с хорошим эстонским акцентом сказал: «Пааадаждите пааажалуйста…» и через полчаса примчался с новым багажником. А на импортный велосипед запчасти покупать нужно было бы!

Было время, Владимиру очень хотелось попасть в турецкий Курдистан.

— А почему именно турецкий Курдистан? Что там такого особенного?

Матусевич некоторое время мнется, а потом уверенно выдает:

— А просто я там не был…

И попал в этот самый Курдистан, и посмотрел. И теперь, получается, он там уже был. Наверное, человеку важно побывать в, по возможности, большем количестве мест на планете – увидеть, сравнить и сделать какие-то выводы. И он бывает, сравнивает, делает выводы.

В этом году за 6 дней объехал на велосипеде Финляндию, где встретил свое 65-летие — от Хельсинки до Рованиэми – административной столицы Лапландии, которая в 6 километрах от северного полярного круга. Именно там усадьба Деда Мороза…

А с собой у Владимира был бело-красно-белый флаг: теперь он всегда помнит, что он белорус. И он попросил других туристов сфотографировать его с этим флагом за северным полярным кругом. А туристы оказались поляками. Не обошлось без шуток по поводу «акции политической» — działania polityczne за полярным кругом с бело-красно-белым флагом. Но фото сделали. А флаг Владимир выставил там же, в Рованиэми…

…В время поездок он ночует в спальном мешке. Если требуется – ездит в поездах. Незабываемое впечатление осталось от железных дорог Финляндии – вагоны, в которых есть специальные места даже для велосипедов и для собак…

А зимой Владимир Матусевич регулярно ездит в Минск. У него там важное дело. То есть, ему не хочется быть просто пенсионером, который с тоской смотрит в окно на зимнюю вьюгу… Ему хочется жить так, как живут его сверстники в тех странах, где он уже побывал: ездят по миру, танцуют зажигательную «латину»… Но «латина» для молодежи, считает Владимир. Ему больше по душе аргентинское танго. И он в любую погоду преодолевает 6 километров до шоссе, садится в «маршрутку», приезжает в Минск в одну из школ танцев, которых сейчас много. И с упоением танцует свое аргентинское танго!

Потом опять «маршрутка», потом у поворота с шоссе Минск-Мядель кто-то из членов семьи встречает его на автомобиле… Все же поздно, уже темно и вообще – мало ли что…

Повторим, Владимир не политик, он просто фермер. Но он помогает защитникам Куропат и сам участвует в разного рода акциях, за счет своих средств озеленяет это место…

Он всегда был если не самым активным, то уж, во всяком случае, самым дисциплинированным членом фермерского движения. В отличие от большинства коллег, он регулярно платит членские взносы в размере, который сам для себя определил – 100 долларов со своей небогатой пенсии. И возмущается теми, кто не платит.

— Когда можно было с помощью организации на льготных условиях получать технику в лизинг, учить детей за границей – организация нужна была. Теперь, когда побогатели немножко – этих копеек жалко внести на счет БООФ… Засра…ы!

— Так и писать?

— Пишите.

Я так и пишу.

Анатолий Гуляев